Николай Васильевич Гоголь

» Вечера на хуторе близ Диканьки, часть 1
» Вечера на хуторе близ Диканьки, часть 2
» Старосветские помещики
» Тарас Бульба
» Вий
» Невский проспект
» Нос
» Портрет
» Шинель

» Записки сумасшедшего
» Из ранних редакций
» Ревизор
» Женитьба
» Театральный разъезд
» Мертвые души, том 1
» Мертвые души, том 2
» Повесть о капитане Копейкине
» Стихи русских поэтов классиков 19 и 20 веков

Наш сайт посвящен Николаю Васильевичу Гоголю и его замечательным произведениям.

Биография Гоголя Н.В.

Дом в котором родился и вырос Н.В.Гоголь

Дом где родился и вырос Гоголь

Дом-музей Гоголя в Москве

Дом-музей Гоголя в Москве

Все фотографии кликабельны. Нажмите на фотографию для увеличения.

Мертвые души, том 2

свидетельствует написанное в конце года письмо к Жуковскому -- вариант "Авторской исповеди". Содержащееся тут авторское признание подводит несомненно итог как раз этому переходному периоду в творческой истории второй части: "Уже давно занимала меня мысль большого сочиненья, в котором бы предстало всё что ни есть и хорошего и дурного в русском человеке, и обнаружилось бы пред нами видней свойство нашей русской природы. Я видел и обнимал порознь много частей, но план целого никак не мог предо мной выясниться и определиться в такой силе, чтобы я мог уже приняться и начать писать. На всяком шагу я чувствовал, что мне многого недостает, что я не умею еще ни завязывать, ни развязывать событий и что мне нужно выучиться постройке больших творений у великих мастеров... Изгрызалось перо, раздражались нервы и силы -- и ничего не выходило. Я думал, что уже способность писать просто отнялась у меня. И вдруг болезни и тяжкие душевные состоянья, оторвавши меня разом ото всего и даже от самой мысли об искусстве, обратили к тому, к чему прежде, чем сделался писатель, уже имел я охоту, -- к наблюденью внутреннему над человеком и над душой человеческой ...С этих пор, -- продолжает Гоголь, - - способность творить стала пробуждаться; живые образы начинают выходить ясно из мглы, чувствую, что работа пойдет, что даже и язык будет правилен и звучен, а слог окрепнет... Хочу заняться крепко "Мертвыми душами"". Письмо, датированное 29 декабря 1847 г., написано в Неаполе, откуда несколько недель спустя Гоголь отплыл в свое паломничество в Иерусалим. Путешествие закончилось около 20 апреля 1848 г. в Одессе. Ни в Одессе, ни потом в родной Васильевке, в мае -- июле, к занятиям Гоголь еще не приступает. "Я еще ни за что не принимался, -- пишет он из Васильевки Плетневу 7 июня: -- Покуда отдыхаю от дороги. Брался было за перо, но или жар утомляет меня, или я всё еще не готов; а между тем чувствую, что, может, еще никогда не был так нужен труд, составляющий предмет давних обдумываний моих и помышлений, как в нынешнее время". {Ср. письма к С. П. Шевыреву от 14 июня, к В. А. Жуковскому от 15 июня и С. Т. Аксакову от 12 июля 1848 г.} Лишь в середине октября обосновавшись в Москве, Гоголь приступает, наконец, к началу работы. Труд над "Мертвыми душами" вступил в новый фазис. А. М. Виельгорской Гоголь сообщает из Москвы (29 октября) о близости давно ожидаемого момента: "Я еще не тружусь так, как бы хотел... еще нет этого благодатного расположения духа, какое нужно для того, чтобы творить. Но душа кое-что чует и сердце исполнено трепетного ожидания этого желанного времени". "Принимаюсь серьезно обдумывать тот труд, -- пишет он 18 ноября Смирновой, -- для которого дал бог средства и силы". "Соображаю, думаю и обдумываю второй том "Мертвых душ", -- двумя днями позже пишет Гоголь Плетневу. -- Прежде чем примусь серьезно за перо, хочу назвучаться русскими звуками и речью. Боюсь нагрешить противу языка". А в марте 1849 г., подводя небольшой итог сделанному, Гоголь жалуется: "Работа моя шла как-то вяло, туго и мало оживлялась благодатным огнем вдохновения". {Письмо к А. М. Виельгорской от 30 марта 1849 г.} Тем не менее, всё же шла; в письме к Плетневу от 3 апреля читаем: "хоть и не так тружусь, как бы следовало, но спасибо богу и за это". А в письме к Жуковскому от 14 мая 1849 г. имеются уже первые признаки авторского удовлетворения достигнутым результатом: "Жду нетерпеливо прочесть тебе всё, что среди колебаний и тревог удалось создать". Жуковский не приехал, однако, ни в Петербург (куда готов был выехать Гоголь), ни в Москву. И первое авторское чтение написанного за истекшую зиму состоялось у Смирновой. Поездка Гоголя к ней в гости в Калугу, описанная в "Воспоминаниях" брата Смирновой, Л. И. Арнольди, падает на конец июня -- начало июля 1849 г. Вот что находим у Арнольди о прочитанных тогда Гоголем главах второго тома "Мертвых душ": "Вечером сестра рассказывала мне, что Гоголь прочел ей несколько глав из второго тома "Мертвых душ" и что всё, им прочитанное, было превосходно. Я, разумеется, просил ее уговорить Гоголя допустить и меня к слушанию: он сейчас же согласился, и на другой день мы собрались для этого, в одиннадцать часов утра, на балконе, уставленном цветами. Сестра села за пяльцы, я покойно поместился в кресле против Гоголя, и он начал читать нам сначала ту первую главу второго тома, которая вышла в свет после его смерти уже. Сколько мне помнится, она начиналась иначе и вообще была лучше обработана, хотя содержание было то же. Хохотом генерала Бетрищева оканчивалась эта глава, а за нею следовала другая, в которой описан весь день в генеральском доме. Чичиков остался обедать. К столу явились, кроме Уленьки, еще два лица: англичанка, исправлявшая при ней должность гувернантки, и какой-то испанец или португалец, проживавший у Бетрищева в деревне с незапамятных времен и неизвестно для какой надобности. Первая была девица средних лет, существо бесцветное, некрасивой наружности, с большим тонким носом и необыкновенно быстрыми глазами. Она держалась прямо, молчала по целым дням и только беспрерывно вертела глазами в разные стороны с глупо- вопросительным взглядом. Португалец, сколько я помню, назывался Экспантон, Эситендон или что-то в этом роде; но помню твердо, что вся дворня генерала называла его просто -- Эскадрон. Он тоже постоянно молчал, но после обеда должен был играть с генералом в шахматы. За обедом не произошло ничего необыкновенного. Генерал был весел и шутил с Чичиковым, который ел с большим аппетитом, Уленька была задумчива, и лицо ее оживлялось только тогда, когда упоминали о Тентетникове. После обеда генерал сел играть с испанцем в шахматы и, подвигая шашки вперед, беспрерывно повторял: "полюби нас беленькими... ". "Черненькими, ваше превосходительство", перебивал его Чичиков. "Да, повторял генерал, полюби нас черненькими, а беленькими нас сам господь полюбит". Через пять минут он опять ошибался и начинал опять: "полюби нас беленькими", и опять Чичиков поправлял его, и опять генерал, смеясь, повторял: "полюби нас черненькими, а беленькими нас сам господь бог полюбит". После нескольких партий с испанцем генерал предложил Чичикову сыграть одну или две партии, и тут Чичиков выказал необыкновенную ловкость. Он играл очень хорошо, затруднял генерала своими ходами и кончил тем, что проиграл; генерал был очень доволен тем, что победил такого сильного игрока, и еще более полюбил за это Чичикова. Прощаясь с ним, он просил его возвратиться скорее и привезти с собою Тентетникова. Приехав к Тентетникову в деревню, Чичиков рассказывает ему, как грустна Уленька, как жалеет генерал, что его не видит, что


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 | 

Произведения Гоголя Николая Васильевича
©  gogol-book.ru