Николай Васильевич Гоголь

» Вечера на хуторе близ Диканьки, часть 1
» Вечера на хуторе близ Диканьки, часть 2
» Старосветские помещики
» Тарас Бульба
» Вий
» Невский проспект
» Нос
» Портрет
» Шинель

» Записки сумасшедшего
» Из ранних редакций
» Ревизор
» Женитьба
» Театральный разъезд
» Мертвые души, том 1
» Мертвые души, том 2
» Повесть о капитане Копейкине
» Стихи русских поэтов классиков 19 и 20 веков

Наш сайт посвящен Николаю Васильевичу Гоголю и его замечательным произведениям.

Биография Гоголя Н.В.

Дом в котором родился и вырос Н.В.Гоголь

Дом где родился и вырос Гоголь

Дом-музей Гоголя в Москве

Дом-музей Гоголя в Москве

Все фотографии кликабельны. Нажмите на фотографию для увеличения.

Мертвые души, том 2

неделю; до обеда раза два выходил гулять, а остальное время работал; после же обеда всегда что-нибудь читали. Мы просили его прочесть следующие главы, но он убедительно просил, чтоб я погодил. Тут он сказал мне, что он прочел уже несколько глав А. О. Смирновой и С. П. Шевыреву, что сам он увидел, как много надо переделать, и что прочтет мне их непременно, когда они будут готовы. 6 сентября Гоголь уехал в Москву вместе с Ольгою Семеновною. Прощаясь, он повторил ей обещание прочесть нам следующие главы "Мертвых душ" и велел непременно сказать это мне". {С. Аксаков. История моего знакомства с Гоголем. М., 1890, стр. 186-188.} Тут же, в Абрамцеве, в конце августа, а с 6 сентября -- в Москве переделка написанного захватила Гоголя. 20 октября он пишет А. М. Виельгорской: "Всё время мое отдано работе, часу нет свободного. Время летит быстро, неприметно... Избегаю встреч даже со знакомыми людьми, от страху, чтобы как-нибудь не оторваться от работы своей. Выхожу из дому только для прогулки и возвращаюсь съизнова работать... С удовольствием помышляю, как весело увижусь с Вами, когда кончу свою работу". Менее бодрыми, но всё же категорическими заявлениями о движущейся, хоть и медленно, работе отмечены и дальнейшие письма 1849 г., вплоть до признаний (в конце года) Жуковскому: "Скотина Чичиков едва добрался до половины своего странствования" -- и 21 января 1850 г. Плетневу: "Конец делу еще не скоро, т. е. разумею конец "Мертвых душ". Все почти главы соображены и даже набросаны, но именно не больше, как набросаны; собственно написанных две-три и только". Чтобы понять, как случилось, что вместо семи глав, читавшихся летом 1849 г., к январю 1850 г., в результате новой почти полугодовой работы, их оказалось "две-три и только", надо учесть обычный способ художественной работы Гоголя: едва изготовленный беловик всякий раз немедленно начинал у него обрастать приписками, снова превращавшими его мало-помалу в черновик, требующий новой беловой копии. {См. собственные признания об этом Гоголя в передаче Н. В. Берга, "Русская старина", 1872, т. V, кн. 1, стр. 124-125.} И что именно такой характер носила художественная работа Гоголя во второй половине 1849 г. перед новыми чтениями у Аксаковых, видно из семейной переписки последнего: "Вчера целый вечер провели мы с Гоголем, -- 10 января 1850 г. писал старик Аксаков сыну Ивану. -- Гоголь был необыкновенно любезен, прост и искренен... говорил о том, как он трудно пишет, как много переменяет, так что иногда из целой главы не остается ни одного прежнего слова". {См. Н. В. Гоголь. Материалы и исследования, под ред. В. В. Гиппиуса, I, 1936, стр. 184.} Вероятно, к этому времени относятся исправления черными чернилами, которые проходят сплошь от страницы к странице и даже от строки к строке, через все четыре тетради, образуя собственно не приписки к старому тексту, а самостоятельный новый текст. Он-то и создавался между сентябрем 1849 г. и январем 1850 г. За этот период, очевидно, были так исправлены "две-три главы". В январе 1850 г. Гоголь читал у Аксаковых первые главы в исправленном виде. "В январе 1850 года Гоголь прочел нам в другой раз первую главу "Мертвых душ", -- свидетельствует Аксаков. -- Мы были поражены удивлением: глава показалась нам еще лучше и как будто написана вновь". {С. Аксаков. История моего знакомства с Гоголем, стр. 188; см. также письмо С. Т. Аксакова к сыну от 10 января 1850 г. ("Материалы и исследования", под ред. В. В. Гиппиуса, I, стр. 184-185).} Очередь была за второй. "Января 19-го, -- продолжает Аксаков, -- Гоголь прочел нам вторую главу, которая была довольно отделана и не уступала первой в достоинстве". {С. Аксаков. История моего знакомства с Гоголем, стр. 188.} Гораздо горячей высказался Аксаков, под непосредственным впечатлением от прочитанного, в письме к сыну: "Скажу одно: вторая глава несравненно выше и глубже первой. Раза три я не мог удержаться от слез. Такого высокого искусства показывать в человеке пошлом высокую человеческую сторону нигде нельзя найти, кроме Гомера". {См. "И. С. Аксаков в его письмах", I, 271-273.} Из этого отзыва видно, что в состав главы второй и теперь не могли не входить те патетические страницы (об отечественной войне, о помолвке Уленьки и Тентетникова), которые прочитаны были летом Смирновой и которых в сохранившейся тетради недостает по чисто внешней причине. Дальнейшая переработка прочитанного летом 1849 г. в Калуге растягивается на всю первую половину 1850 г., до самого отъезда Гоголя из Москвы, в июне, в Васильевку. В письмах за этот период он несколько раз жалуется на "дурно" или "праздно" проведенную зиму, {См. письма к А. С. Данилевскому от 5 июня, к А. С. Стурдзе от 6 июня и др.} но всё же перед отъездом читает Аксаковым еще две выправленные главы -- третью и четвертую {См. С. Аксаков. История моего знакомства с Гоголем, стр. 188.} -- и вспоминает об этом в письме к гр. А. П. Толстому от 20 августа, как о бесспорном успехе: "Когда я перед отъездом из Москвы прочел некоторым из тех, которым знакомы были, как и Вам, две первые главы, оказалось, что последующие сильней первых и жизнь раскрывается чем дале, тем глубже". Весьма показательно, что к 13 июня, к отъезду из Москвы, Гоголь успел выправить заново, из семи написанных ранее глав, ровно столько, сколько содержит уцелевшая рукопись: четыре главы. Если правильно подметил Д. А. Оболенский, что "рукопись, по которой читал Гоголь, была совершенно набело им самим переписана", {См. "Русская старина", 1873, т. VIII, No 12, стр. 952.} то можно предположить, что одновременно с внесением в сохранившиеся четыре тетради первого слоя приписок Гоголь этот новый текст тут же переписывал набело, что подтверждается идущими от Кулиша сведениями о снятии беловой копии со страниц рукописи 7-10 с текстом о воспитании Тентетникова. {См. выше, стр. 394*.} Этим, с другой стороны, может объясняться и отсутствие в уцелевших тетрадях конца главы второй, конца главы четвертой и всех следовавших за ней: эти части рукописи, одни возможно менее остальных пострадавшие от приписок, другие и вовсе пока еще без приписок (дальше четвертой главы исправления пока не шли), Гоголь мог, во избежание лишней работы, присоединить к копии, снятой со всего остального. Остальное же, т. е. наиболее зачерненные приписками части калужской рукописи, и есть известные нам четыре тетради. Первый слой приписок (черными чернилами), датируемый сентябрем 1849 -- июнем 1850 гг., распространяется, как установлено выше, также на пятую тетрадь, на уцелевший от 1845 г. фрагмент первой редакции. Имея теперь новую редакцию, Гоголь дошел, наконец, и до эпилога. Внесение в


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 | 

Произведения Гоголя Николая Васильевича
©  gogol-book.ru